Афанасий Щапов: в центре «жалкого города» Казани есть улица неблагодарного сына

31.05.2020 10:06



«Популярность Щапова среди казанского студенчества была велика» Фото: wikimedia.org
С осени 1860 года Щапов начал читать лекции по гражданской истории России в Казанском университете и буквально с первой же лекции стал кумиром передового студенчества Фото: By Unknown author - Historical museum of the Kazan (Volga) Federal University, Public Domain, commons.wikimedia.org
Репродукция картины Григория Мясоедова «Чтение манифеста 19 февраля 1861 года» Фото: © РИА «Новости»
«Жалкий город» назвал в честь Афанасия Щапова улицу в самом своем центреФото: «БИЗНЕС Online»
Его популярность среди казанского студенчества была так велика, что арестовывать опального профессора пришлось по пути в Петербург
Афанасий Прокопьевич Щапов — русский философ, историк, публицист, писатель, за словом не лез в карман и творил невероятное, когда видел несправедливость. В мае 1861 года политический подследственный обратился к царю с программой реформ. Для «БИЗНЕС Online» о нем рассказывает Игорь Ермолаев, профессор-консультант кафедры отечественной истории КФУ со ссылками на наиболее интересные источники.

СРЕДИ МУЖИКОВ ЯВЛЯЮТСЯ СВОИ ХРИСТЫ — ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ КОНСПИРАТОРЫ

Как известно из истории, 12 апреля 1861 года в селе Бездна Казанской губернии (сегодня — село Антоновка Спасского района Республики Татарстан) царскими властями была расстреляна 4-тысячная толпа, убиты и ранены десятки крестьян, протестующие… против отмены крепостного права! По данным командира карателей генерал-майора Антона Апраксина, получившего впоследствии прозвище Безднинский каратель, был убит 51 человек и ранены 77 (по сообщениям врачей, общее число жертв превышало 350). На этот рапорт генерала Александр II Освободитель наложил резолюцию: «Как оно ни грустно, но нечего было делать другого». Зачинщик бунта крестьянин Антон Петров был публично расстрелян 19 апреля 1861 года по приговору военно-полевого суда, учрежденного по распоряжению императора. 16 крестьян преданы военному суду, из них 5 приговорены к наказанию розгами и заключению в тюрьму на различные сроки.
Власти сделали все возможное, чтобы инцидент не получил огласки. Но четырьмя днями позже событий в селе Бездна, 16 апреля 1861 года, казанские студенты «подпольно» организовали панихиду по убиенным, получившую в истории название бездненской и более походившую на антиправительственную демонстрацию, целью которой было как раз привлечь самое широкое внимание к преступлению царских властей. На ней профессор Казанского университета Афанасий Щапов произнес небольшую речь, которая потом мгновенно разнеслась сначала по губернской столице, а затем и по всей империи. Вот она (текст опубликован на сайте исторического факультета МГГУ, приводится с сохранением орфографии и пунктуации):
«Други, за народ убитые!
Демократ Христос, доселе мифически боготворимый европейским человечеством, стра [даниям] которого вот люди будут поклоняться на предстоящей страст [ной] неделе, возвестил миру общинно-демократическую свободу во времена ига Римской империи рабства народов, — и за то военно-пилатовским судом пригвожден был ко кресту и явился всемирно-искупительной жертвой за свободу.
В России за полтораста лет стали являться среди горько страдавших темных масс народных, среди вас, мужиков, свои Христы — демократические конспираторы. C половины прошлого столетия они стали называться пророками, и народ верил в них, как в своих искупителей, освободителей. Вот снова явился такой пророк, и вы, други, первые по его воззванию пали искупительными жертвами деспотизма за давно ожидаемую всем народом свободу. Вы первые нарушили наш сон, разрушили своей инициативой наше несправедливое сомнение, будто народ наш неспособен к инициативе политических движений. Вы громче царя и благороднее дворянина сказали Народу: «Ныне отпущаеши раба твоего»… Земля, которую вы возделывали, плодам которой питали нас, которую теперь желали приобрести в собственность и которая приняла вас мучениками в свои недра, — эта земля воззовет Народ к восстанию и к свободе. Мир праху вашему и вечная историческая память вашему самоотверженному подвигу. Да здравствует демократич [еская] Конституция!»
Через две недели после произнесения речи, 30 апреля 1861 года, ее автор был арестован и отправлен в Петербург. Православная энциклопедия «Азбука веры» сообщает, что «популярность Щапова среди казанского студенчества была настолько велика, что власти не решились арестовать его в Казани, а сделали это в Нижнем Новгороде, где он временно остановился по дороге в Петербург, куда ехал с целью завязать литературные знакомства и поработать в библиотеках».

СЫН ДЬЯЧКА И БУРЯТКИ

Щапов родился 5 (17) октября 1831 года в Иркутской губернии. Его отец был бедным дьячком из далекого сибирского села Анги, мать — крестьянкой из бурят. «Среди сибирского сельского духовенства такие браки были не редкость, — читаем в книге Григория Вульфсона о тех исторических событиях „Жажда воли“ (Казань, 1986 год). — В многодетной семье Прокофия Щапова мальчик Афанасий или, как его называли дома, Шоня, выделялся любознательностью и способностями. В тот год, когда пришла пора ему учиться и было получено разрешение на его казенное обучение, отец отвез его в губернский город Иркутск и отдал в бурсу — начальное духовное учебное заведение. Страшные порядки, царившие в бурсе и семинарии, описанные самим Афанасием Прокофьевичем, не сломили жаждущего знаний юношу. Он блестяще окончил семинарию и как лучший ученик, подающий надежды, был направлен в Казанскую духовную академию. Трудные вступительные экзамены сданы с высоким баллом, и Афанасий стал учащимся этого высшего учебного заведения. Было тогда начинающему студенту 22 года. В академии он занимался очень серьезно. Более всего его интересовала история народов России. Выпускное сочинение Щапова — самостоятельное исследование — было высоко оценено, и его оставили в академии бакалавром — преподавателем церковной и гражданской истории».
С осени 1860 года он начал читать лекции по гражданской истории России в Казанском университете и буквально с первой же лекции стал кумиром передового студенчества. Его современники вспоминали: «С тех пор Щапов сделался идолом студенческой массы… Он, можно сказать, царил в университете, каждое его появление на кафедре было своего рода триумфом… Одно время во всем городе только и было речи о Щапове, а о студентах и говорить нечего; они ходили как ошалелые от восторга».
В первой же лекции, которую он прочел в переполненном актовом зале университета 11 ноября 1860 года, молодой ученый говорил: «Главный факт в истории есть сам народ, дух народный». В этой лекции, говоря о Степане Разине и Емельяне Пугачеве как «двух героях», лектор подчеркивал, что они будили «спящие народы к восстанию». И далее: «Взволновалась Русь крепостная, взволновались инородские племена: башкирцы, калмыки, мордва, чуваши, черемисы… Народ негодовал и свирепствовал против приказного начальства, чиновничества, крепостного права и хотел вольности». Так откровенно и смело говорил Щапов своим слушателям в первый же день вступления на университетскую кафедру. Позже он и специально посвятил лекцию народным движениям в России в XVII–XVIII веках. Говорил о Михаиле Новикове и Александре Радищеве, Кондратии Рылееве и Александре Герцене, героях 14 декабря. Щапов прочел и специальную лекцию о декабристах — случай для российских университетов беспрецедентный.
Ну а потом последовали бездненские события, арест, следствие.
«Наилучший источник, описывающий и анализирующий те события, — это уже приведенная выше книга профессора КГУ Вульфсона, — заметил корреспонденту „БИЗНЕС Online“ Игорь Ермолаев. — Вот там и сто́ит поискать ответы на вопрос: как случилось, что крестьяне, веками жаждавшие свободы, после отмены крепостного права взбунтовались против этой „свободы“ настолько, что события даже привели к массовой и кровавой расправе?»
Действительно, настоящий исторический парадокс, в духе народной поговорки: «Пчелки с медком воевали». Да еще с такими трагическими последствиями… Приглядимся поближе.

СЕКРЕТНЫЙ КОМИТЕТ ПОД ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВОМ ЦАРЯ

«Царское правительство вынуждено было приступить к подготовке крестьянской реформы, и это были не гуманные соображения монарха, а кризис феодально-крепостнической системы, — считает профессор Вульфсон. — Сила европейского экономического развития втягивала Россию на путь капитализма…»
А катализатором процесса стало фактическое поражение в Крымской войне и подписание в марте 1856 года в Париже тяжелого для России мирного договора. Князь Михаил Горчаков, командующий Крымской армией, на аудиенции с Александром II сказал: «Хорошо, что мы заключили мир, больше воевать мы были бы не в силах. Мир даст нам возможность заняться внутренними делами, и этим надо воспользоваться. Первое дело — нужно освободить крестьян, потому что здесь „узел всяких зол“». И через 12 дней после подписания парижского договора император, выступая перед предводителями московского дворянства, посчитал нужным сказать о том, что «лучше освободить крестьян „сверху“, нежели ждать, когда они сами начнут освобождать себя „снизу“».
Александр II создает секретный комитет по крестьянскому делу, его первое заседание состоялось 3 января 1857 года под председательством царя. При составлении проекта реформ прежде всего подчеркивалось: «Помещикам сохраняется право собственности на всю землю, но крестьянам оставляется их усадебная оседлость, которую они в течение определенного времени приобретают в свою собственность посредством выкупа…» То есть крестьяне за свою свободу должны были заплатить или отработать на помещика еще как минимум пару лет. Вульфсон назвал подобную отмену крепостничества «объегориванием мужика», направленным прежде всего на то, чтобы «отпускать крестьян на волю без земли и тем самым расчистить ее для себя». Дальнейшие события покажут, что и сами мужики посчитали так же.
19 февраля 1861 года царь утвердил «Положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости». Был подготовлен высочайший манифест на его основе, который и стал главным документом о правилах и, как сейчас говорят, механизме проведения реформы. 12 марта манифест прочитан на всех торговых площадях Казани. Затем эти документы должны были официально зачитать во всех деревнях и селах. Чтецами могли выступать не только представители деревенского начальства, но и в том числе грамотные крестьяне. Среди них оказался и Петров, «грамотей» из большого села Бездны Спасского уезда Казанской губернии.

ПЕТРОВ, ОН ЖЕ СИДОРОВ

Настоящая фамилия Петрова была Сидоров. Почему он вошел в ее анналы именно как Петров, история умалчивает. «В большой семье Сидоровых было человек 15 с родителями-стариками, женатыми братьями, их супругами и детьми, — рисует портрет будущего народного вожака книга „Жаждали воли“. — В семье к человеку, знавшему грамоту, относились с особым почтением. К нему особенно были привязаны дети. Он собирал их вокруг себя, посадив одних к себе на колени, других — рядом. Пересказывал прочитанное, различные истории, которых знал множество».
У кого и когда Антон выучился грамоте, неизвестно, но читать очень любил. Рассказывали также, что даже на мельницу, куда он приезжал для помола муки, всегда брал с собой книжку. Любил рассказывать прочитанное и взрослым. По их признаниям, его заслушивались. По отзывам односельчан, Петров был трудолюбив, никого никогда не обижал, со старым и малым являлся обходительным. Потому и был, несмотря на свой возраст, всеми уважаем. В 1861 году Антону исполнился 31 год.
И вот царский пакет документов достигает родного села Петрова и не просто попадает к нему в руки, а назначают его официальным глашатаем заветной книжицы. Повсеместно в других селах мужики слышат одно и то же: вместо воли живите по-старому, по крайней мере, еще пару лет. И вдруг слух — в соседней Бездне свой брат-мужик читает ту же цареву книгу, но по-другому и говорит о настоящей свободе. Посчитали крестьяне, что настоящая долгожданная правда скрыта от них помещиками, их управляющими, становыми и попа́ми. И потянулся народ в Бездну удостовериться.

РАССТРЕЛ КРЕСТЬЯН ЗА ПРОТЕСТ ПРОТИВ… СОБСТВЕННОЙ СВОБОДЫ

К роковому 12 апреля здесь собрались до 4 тыс. пришлых человек. По сведениям Вульфсона, среди них оказались представители 75 сел, деревень и выселок Спасского уезда (всего же в уезде их было 94). Да не менее чем из 20 селений из соседних уездов — Чистопольского, Лаишевского и даже из приграничных Симбирской и Самарской губерний. Ничто не могло остановить крестьян: ни погода, ни запреты помещиков и сельских начальников и полицейских. Крестьяне прибывают сюда безоружные, без злых намерений, а лишь для того, чтобы услышать желаемое. И слышат…
Толпы кучковались вокруг дома Петрова. Крестьяне стали избирать себе новых начальников. Позже в военно-полевом суде сам Антон показал: «Чтобы больше привлечь крестьян к себе, чтобы собрать больше народу и не давать им расходиться». Поползновений на расправу с бывшими хозяевами вроде бы не было.
Но у тех мнение оказалось иным. К вечеру 8 апреля у казанского губернатора Петра Козлянинова было уже два рапорта спасского земского исправника о том, что «в Бездне события развиваются быстро и принимает серьезный характер». Помещики к тому моменту уже оказались убеждены, что это бунт, который непременно надо подавить силою оружия, не останавливаясь ни перед чем. В Бездну были двинуты из Тетюш, Лаишева и Чистополя 12 рот, в которых насчитывалось 1 240 солдат и около 100 офицеров. Позже губернатор уверял министра внутренних дел, что послал эти 12 рот, чтобы избежать кровопролития.
12 апреля в 4 утра две роты солдат и 6 конных казаков в походном порядке выступили из соседнего села Никольское и направились в Бездну. По дороге зарядили ружья… Апраксин не сразу отдал команду стрелять. Пытался увещевать взбунтовавшихся. Требовал выдать Петрова. На это народ отвечал одно: «Не выдадим, мы одни за царя, будете стрелять в самого государя Александра Николаевича». Было сделано 5 или 6 залпов шеренгами. Тогда явился перед ротами Петров, держа на лбу положение, и был взят… А народ до последнего верил, что царь-освободитель не в курсе и эта расправа — дело рук исключительно местных властей.
«Насчет Александра II тут вопрос очень сложный, — продолжает беседу с корреспондентом „БИЗНЕС Online“ Ермолаев. — К нему, как и к его реформам, надо многогранно подходить. Он, конечно, сделал очень большое дело, но, с другой стороны, народ, крестьяне хоть и были объявлены свободными, но попали в гораздо худшую ситуацию, гораздо худшие условия, чем те, в которых они находились до реформы. И возникает вопрос: если император Александр II был великим реформатором и реальным освободителем, тогда за что его убили? Это что, революционеры такие плохие были, которые решили поиздеваться над народом и устранить батюшку-царя просто из вредности или еще чего-нибудь в том роде? Значит, существовали какие-то моменты, которые привели к цареубийству. Значит, та прогрессивная часть общества, которая стремилась к реальному освобождению крестьян, ликвидации крепостного права, увидела, что Александр II стал освободителем только внешне. А на самом деле он поставил народ, крестьян в еще более худшие условия. Это вызвало против него целое движение — так называемое Русское освободительное движение. Я занимался историей российского самодержавия — каким образом в нашей стране образовалось правление империей в том виде, в котором оно существовало, то есть тоталитарном. Ведь в Западной Европе подобного не было. Да, существовала власть монархов, но такого самодержавия, как у нас, не было. Россия имеет особенность в данном отношении. Вот я всю жизнь и занимался тем, что старался разобраться и понять причины, ведь все это было не случайно, а вполне закономерно и естественно, учитывая много исторических факторов, которые я поднимал и изучал».

ВМЕСТО МОНАСТЫРЯ МЕСТО В МВД

Что касается Щапова, который, заступившись за убиенных, попал под следствие, то дальнейшая судьба его как интересна, так и поучительна. «Афанасий Прокофьевич, не будучи революционером, практически проводил революционную программу, — отметил для „БИЗНЕС Online“ Ермолаев. — Он ведь не только речь сказал, лекцию студентам прочитал о сути событий, которые происходят в селе Бездна, но и критику дал всей Российской империи. Вот за это его и арестовали. Ну а речь на панихиде, по-видимому, стала последней каплей, которая переполнила чашу терпения властей. Да и в своих прочих лекциях Щапов не избегал подобной критики режима. Разумеется, все это сказалось на его дальнейшей судьбе».
В подтверждение слов профессора о том, что Афанасий Прокофьевич не был революционером, православный портал «Азбука веры» сообщает, что «в мае 1861 года, еще будучи под следствием, он обратился к Александру II с двумя объемными посланиями, содержащими программу общероссийских реформ, в которой предложил создать региональные органы власти — областные земские советы». То есть, в отличие от профессиональных революционеров с их лозунгом «Долой самодержавие!», Щапов при его обстоятельной и даже иногда убойной критике существующих порядков предлагал их изменить путем реформ.
Далее «Азбука веры» сообщает, что он был освобожден из-под следствия в августе 1861-го, лишен профессуры и кафедры и приговорен к двухнедельному аресту. Синод отправил его в ссылку в Соловецкий монастырь, однако некоторым влиятельным лицам, ценившим Щапова как выдающегося ученого, удалось умалить значение этой истории и добиться его освобождения. А объяснительная записка Щапова своей прямотой и аргументацией понравилась… аж самому́ имперскому министру внутренних дел графу Петру Валуеву! Понравилась так, что последний не только взял его на поруки, а даже в свое ведомство на должность чиновника по раскольничьим делам. Но на службе его протеже оставался совсем недолго: после нескольких месяцев он вообще перестал туда ходить, а затем написал резкую статью «О русском дворянстве», которая по цензурным соображениям не увидела света. Понятно, что за такие проделки Щапова с государевой службы официально отчислили.
С 1862 года за ним был установлен тайный надзор полиции в связи с имевшимися сведениями о его сношениях с «лондонскими пропагандистами». В 1864-м он был выслан «по неблагонадежности» на свою родину, в село Ангу, откуда переведен в Иркутск. Летом 1865 года Афанасий Прокофьевич был арестован по делу «Общества независимости Сибири», доставлен в Омскую тюрьму по обвинению в знании о «преступных действиях» главных членов кружка и освобожден от ответственности лишь 20 февраля 1868 года.
Щапов состоял в правлении сибирского отдела императорского Русского географического общества, участвовал в качестве этнографа в экспедициях в Туруханский край в 1866-м, Верхоленский и Балаганский округа Иркутской губернии в 1874 году.
Умер русский философ, историк освоения Сибири, публицист, писатель, пионер исследований социальной антропологии и педагогического развития русского народа в страшной бедности и был похоронен на Знаменском кладбище Иркутска. На его могиле был установлен памятник с надписью: «Родина — писателю». Могила Щапова является памятником истории федерального значения.

НЕБЛАГОДАРНОСТЬ РЕЗИДЕНТА

В дни гонений Щаповым были написаны строки, обращенные к Казани:
Город сплетен, город пыли,
Город разных лихорадок,
Город, где меня судили,
Как змея, ты стал мне гадок!
Восемь лет в своих объятьях,
Город, ты меня душил;
То в мученьях, то в проклятьях
Дни в тебе я проводил.
Много слез в тебе я пролил
За страданье мужичка;
Ты широких дум не понял
Сына бедного дьячка.
Жалкий город!..
«Жалкий город» тем не менее назвал в честь своего бывшего резидента улицу в самом своем центре…

Источник: www.business-gazeta.ru